818022ee

Куклин Лев - Охота



Лев Куклин
ОХОТА
Ощущая приятную тяжесть ружья, он бесшумно прополз сквозь колючий
кустарник и осторожно раздвинул ветви. Они были здесь!
Солнце еще не взошло, серели предрассветные сумерки, и под ветвями
деревьев и в кустарниках таились густые и таинственные клубы ночной
темноты. Но их было видно! И не в окуляры инфракрасного бинокля, а так -
потому что они были чернее самой немыслимой черноты! Они двигались в центре
поляны.
Он замер, с нетерпением втягивая ноздрями горький от хвои воздух и
прислушиваясь к их гортанному бормотанию. Время от времени они забавно
чуфыкали и с треском распускали свои великолепные крылья.
От первого солнечного луча, скользнувшего по вершинам, их чернота стала
еще заметнее. Даже издали ощущалась глянцевитость и упругость хвостовых
перьев. Хвосты эти то распускались веером, то складывались с характерным
шорохом - именно как веер! От этих удивительных хвостов так и веяло
прохладой...
Над глазами огненно выделялись алые брови, алые, как кровь, струившаяся в
их сильных телах. Даже на вид птицы были налиты тяжелой пахучей плотью.
Первобытная дичь!
И первобытная песня, песня весны и любви, заполнила до краев эту
уединенную поляну, всепобеждающе разносилась в полном безветрии раннего
утра, забытая самозабвенная песня дикого леса...
"Косачи, косачи! - повторял он, словно перекатывая внутри себя еще и еще
раз это старинное слово.- Коcачи!"
Охотник знал, что ружье снаряжено и опечатано егерем по всем правилам. Он
получил сертификат с внушительными гербовыми печатями и имел право только
на три выстрела. Хотя и немало заплатил за это право!
Привычным, хорошо отработанным движением он поднял ружье к плечу. Ощущая
щекой липкий холодок приклада, спокойно, тщательно, как на полигоне,
задержал дыхание... Ведя стволом, он аккуратно всаживал птицу в самый центр
перекрестья нитей оптического прицела, и когда она на короткую долю секунды
замерла вместе со своей песней, быстро и точно три раза подряд нажал на
спусковой крючок.
Отдачи он не почувствовал. Три мощные короткие вспышки одна за другой
облили своим резким концентрированным светом каждую хвоинку, кусты в ярких
пахучих цветах - они были лиловыми и мокрыми от росы, многократно
отразились в каждой такой росинке, очертили дальний конец поляны в легкой
кисее утреннего тумана, обрисовали каждое перышко и кровавые надбровья
птиц, застывших в свете этих вспышек в своем последнем полете...
...Но что это? Из ружья сбоку выползла, словно пустая отстрелянная
обойма, лента, состоящая из трех превосходных, первоклассно проявленных
стереослайдов крупного - в ладонь - формата. Охотник тупо посмотрел на них,
еще ничего не понимая.
Глухари, прервав свою песню и танец, разлетелись по ветвям.
Человек чертыхнулся, забросил ружье за спину и направился к своему
флаеру, припаркованному в двух километрах от глухариной поляны...
- У вас есть патроны? - спросил он, вернувшись в поселение, в первом же
универсальном центре снабжения и распределения.
- Простите, что такое - патроны? - на мгновение запнувшись, повторил
служащий незнакомое слово, занося пальцы над информационным дисплеем. - У
нас есть все, необходимое для жизни...
- Патроны... гм... это,- на лице говорившего просквозила досада, и он зло
продолжил: - Это средство, чтобы убивать дичь.
- Убивать? - оторопел продавец.- Вы... наверное, землянин? - наконец
догадался он.
- Да, я с Земли,- гордо вскинул голову человек с ружьем.- Прилетел
специально, чтобы поохотиться на древнюю дичь... И



Назад