buy generic cialis online 818022ee

Кунин Владимир - Интердевочка



ВЛАДИМИР КУНИН
ИНТЕРДЕВОЧКА
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Была середина белой летней ночи. Мне нужно было успеть одеться, привести себя в порядок, выскользнуть из гостиницы, поймать тачку, доехать до дома, поспать пару часиков и к восьми махануть в свою больничку.
Времени было еще навалом. Я стояла у распахнутого окна в одних туфлях и трусиках - и не торопясь застегивала лифчик. Я знала, что и без шмоток выгляжу - будьте-нате, и была уверена, что он сейчас с меня глаз не сводит.

Но если с вечера во мне к мужикам еще что-то шевелится, то к утру уже все до лампочки. И моя неторопливость - просто результат привычки.
С высоты десятого гостиничного этажа я видела плывущий по Неве буксир и баржу с желтым песком.
- Я люблю тебя, Таня, - сказал он у меня за спиной.
Он неплохо трекал по-нашему. Даже надбавку получал в своей фирме за знание русского языка.
- Я тебя тоже, - ответила я не оборачиваясь. Он мешал мне слушать мелодию с проплывающей внизу баржи.
- Я хочу жениться на тебе, - с чувством сказал он.
Ох, черт побери! Неужели - все? Неужели точка?!
Я резко повернулась к нему. Он все еще лежал в неширокой гостиничной кровати и напряженно щурил свои близорукие глаза.
- Слава те, господи! - Я даже рассмеялась. - Наконец-то раскололся!..
- Что?
Я заметила, что с ним и вообще с иностранцами, говорящими по-русски, я всегда разговариваю упрощенным языком. Это происходит помимо сознания.
Может быть, я инстинктивно стараюсь облегчить им общение со мной?
Я села к нему на кровать, погладила по лицу:
- Ты действительно хочешь на мне жениться?
- Да, - он положил голову мне на колени. Волосики у него были мягкие, реденькие, с пепельной проседью. - Я уже говорил со своей папой и мамой.
Это становилось серьезным.
- И мы уедем к тебе?
- Да. Если хочешь.
Он еще спрашивает! А ради чего я здесь-то? Ни хрена они в нас не понимают. Даже самые умные.
Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Почувствовала несвежий запах у него изо рта, встала и осторожно сказала:
- Теперь будет все, как захочешь ты.
В ванной я натянула свое бундесовое платьице - полштуки отвалила за него Кисуле, - собрала в сумку свою косметику и подкрасила губы. И увидела непромытую, с засохшей мыльной пеной бритвенную кисточку. Я вот уже месяц с ним тусуюсь и каждый раз вижу эту непромытую кисточку.

Но до сих пор я считала, что это его дело. А сегодня... Я тщательно вымыла кисточку, просушила ее в махровом полотенце и поставила на стеклянную полочку перед зеркалом.

Может быть, именно с этой кисточки у меня начиналась совершенно новая жизнь...
Выйдя из ванной я посмотрела в окно на неву, но баржи с песком уже не было.
- Вот пятьсот крон, - он смотрел на меня поверх очков, протягивая деньги. - Как всегда. Но если хочешь в долларах, то получится меньше. У нас сейчас немножко упал долларовый курс и тебе это не может быть выгодно.
Брать? Не брать?.. Да в гробу я видела эти пятьсот крон! Теперь мне важно совсем другое. Я сказала:
- Спрячь. Завязано. Теперь ты у меня знаешь как будешь называться?
"Бесплатник", - я видела, что он ни черта не понял. - У нас жены с мужей за... Это самое... Денег не берут, - объяснила я. - Аморально.
- Это правильно. Хотя жена всегда стоит дороже, - он спрятал деньги в бумажник.
Все-таки какие они рассудительные и четкие ребята! Не то что наши.
Хотя я даже и не понимаю - нравится мне это или нет.
- Презенты возьмешь?
Он мне кое-что купил в березке.
Я посмотрела на часы и решила не рисковать. Прихватят вдруг, найдут у меня эти шмотки, пока выяснят, что я их



Назад